Что можно успеть сделать к двадцати годам... Воспитать ребенка! Написать книгу! Сделать карьеру! А еще!.. Создать театр. В этом году театру "Арлекин" исполняется 20 лет. Созданный в начале 70-х годов, он был одним из первых независимых творческих коллективов Советского Союза. Независимость была и в том, что театр ставил спектакли по произведениям запрещенных авторов и в том, что давал свою трактовку на всем известные вещи. "Франсуа Вийон" по одноименной поэме П.Антокольского была первой крупной работой "Арлекина". Вийон - поэт и бродяга - остается одной из самых загадочных личностей средневековья. Никто не может сказать наверняка, был ли поэт на самом деле. Неизвестны даты рождения и смерти. В мрачной и угнетающей обстановке того времени возникали его веселые и жизнерадостные баллады. Вийон в спектакле - рвущаяся к свободе творческая личность, живущая согласно принципам, не всегда совпадающим с общественными. Я не знаю, почему режиссер выбрал именно это произведение, но после встречи с Сергеем Андреевичем Мелконяном неожиданно почувствовала, что вижу в нем непокорного Вийона.
Образ жизни и поэта, и режиссера - жизнь людей, обреченных на вечные скитания, борьбу, страдания. Противопоставляющих себя всему. Иногда самому себе. И ничего с этим не поделаешь. Это от Бога. Как и талант.
Сегодня у нас в гостях режиссер театра "Арлекин" С.А.Мелконян.

...Припомнить годы,
полные невзгод,
Тревожу я бесплодною
Мольбой
Глухой и равнодушный небосвод...

- 20 лет назад ваш театр не нравился правительству, другим государственным органам...
- Формула нашего театра - бескомпромиссность. Я считаю, что в отличие от обыденной жизни, в которой постоянно приходится подстраиваться под обстоятельства, в сферах, затрагивающих духовное начало, не может быть никаких уступок. Это - первое, что не всем нравится.
Второе. Я никогда не понимал и не принимал культа в любом проявлении. Для меня до сих пор остается загадкой, почему во всех театрах висят портреты Станиславского, в разработанная им теория о театральном искусстве является истиной в последней инстанции.
Не понимаю я и того, как люди, большую часть своей жизни выступавшие приверженцами коммунистических идеалов, публично рвут партийные билеты, оставаясь тем не менее в рядах народных депутатов и сохраняя свое кресло в органах управления. Все меняется. И лишь только хозяева кабинетов остаются прежними. Они просто резко прозревают: вдруг начинают ценить фильмы, которые раньше не выпускали на экраны, замечают режиссеров, от которых отбивались в свое время, как от назойливых мух, читают лекции о тех деятелях искусства, учения которых считали шарлатанством.
- Теперь у театра есть все: лицо, опыт, прекрасные спектакли, талантливые актеры, замечательный режиссер, имя, наконец, но нет по-прежнему постоянного помещения. Ваша версия: почему?
- Это зависит не только от нас. Мы пытаемся что-то выбить. Но в то же время боимся и перегнуть палку. Как бы нам не отказали и в том малом, что имеем. Наша борьба вечна. Она не только за помещение, а вообще за свободу искусства. По моему мнению, любой режиссер имеет право на собственный театр. Но не всегда бывает достаточно просто усилий и даже денег. Иногда необходимы, как в нашем случае, например, и государственная поддержка, государственное решение.
- Сегодня ваш театр считается международным. Как вы обрели этот статус?
- Все началось, по сути, с поездки в Западную Европу. В 1989 году в Австрии собирались представители авангардного искусства. Пригласили и нас. Театр "Арлекин" считался в то время невыездным. В Министерстве культуры долго думали. И в конце концов решили в качестве эксперимента разрешить поехать трем актерам, среди которых был, кстати, и Эдуард Григорян - исполнитель роли Вийона, - и мне, режиссеру. Ничего из прежнего репертуара не годилось по причине того, что везде было занято более трех актеров. Ускоренными темпа ми поставили спектакль "Воспоминание о светлом будущем".
Постановка была принята настолько хорошо, что даже мы были шокированы. Нам стоя аплодировали. Долго не отпускали со сцены. Такого успеха не ожидали и представители кашей официальной делегации. Они поднялись и демонстративно ушли.
Появились первые публикации в зарубежной прессе. Нас стали приглашать в гастрольные поездки в различные страны.
И мы решились съездить в США...
- Театр "Арлекин" ассоциируется у меня с американскими театрами с Бродвея. Я ошибаюсь?
- Наверное, в ваших словах есть доля истины. Нам постоянно говорят, что "Арлекин" - продолжение театров с Бродвея, что от наших спектаклей веет запахом этой улицы. Так что мы уже не спорим. И, если честно, нам даже приятны эти сравнения.
- С чем связано, что многие свои спектакли вы ставите по произведениям писателей-классиков?
- Перечитывая то или иное классическое произведение, каждый из нас вновь и вновь открывает для себя что-то новое, находит объяснение многому непонятному. Классика - она вне времени, и потому всегда актуальна. Ее не надо переделывать или дорабатывать. Ее надо интерпретировать. Достаточно подключить воображение и фантазию. И спектакль наполовину уже готов.
В свое время я работал с произведениями современных авторов: Вампилова, Галича. Приходилось очень сильно их переделывать. Но в итоге все равно не получалось того, что задумывалось.
- Вы единственный в России англоязычный театр?
- Думаю, что да.
- Театр "Арлекин" возник из студии. Что вы можете сказать об этом периоде в вашем творчестве?
- В начале 70-х годов появляется так называемое студийное движение, родоначальниками которого я считаю Юденича, Спесивцева, Марка Розовского и себя. То, что делал я, в официальных кругах никому не нравилось. С самого на чала существования студии за нами закрепилось клеймо: "чужие". В месяц мы меняли по четыре площадки; люди, с которыми приходилось сталкиваться в обыденной ситуации, в официальной обстановке делали вид, что с нами не знакомы.
В 1982 году, например, мы арендовали помещение на Новослободской. В отделение милиции района поступило распоряжение: разогнать наш театр. Работники милиции не просто арестовали всю труппу, а еще и разломали декорации, растащили костюмы. В общем, попытались сделать все, чтобы от театра ничего не осталось.

...Сквозь мастера смотри
на мастерство,
Чтоб свой портрет
увидеть в этой раме.
Та мастерская, что
хранит его,
Застеклена любимыми глазами...

- По какому принципу вы набираете труппу? Кто ваши актеры?
- Все актеры "Арлекина"- это люди, пришедшие к нам с улицы. Мы их отбираем в студию по принципу профессиональной годности. Обучаем. А потом предлагаем работать в театре.
- Приходят ли к вам актеры из других театров?
- Да, приходят. Но я их не беру. Мне кажется, каждый режиссер должен воспитывать своих актеров по собственной системе. Я знаю, какие люди нужны для моего театра, и в соответствии со своими требованиями обучаю их. А переучивать - очень тяжелый психологический процесс не только для меня, но и для обучаемого.
- Сколько человек в вашем театре?
- Пятьдесят, включая три оркестра: струнный, инструментальный и народных инструментов.
- У вас одна труппа?
- Основная - одна. Но есть еще и дополнительная. Совсем скоро собираемся ехать в Америку и уже там набрать такую дополнительную труппу.
- В вашей труппе играют и иностранные актеры, и российские. С кем из них вам нравится работать больше?
- С российскими. У них больше возможностей. Они могут играть и на иностранном языке, и на русском.
- Как оплачивается труд актеров вашего театра?
- Актеры основной труппы находятся на полной дотации театра и являются также акционерами корпорации. Наша корпорация - это и театрально-музыкальные спектакли; и гастрольно-концертная работа;
и шоу-программы; и фестивали. Кроме этого, у нас есть свой Театральный лицей и Академия. Мы занимаемся еще и туризмом; экспортом и импортом; биржевой и банковской деятельностью; недвижимостью; автосервисом. Но все это не ради бизнеса, а ради поддержки театрального искусства.
- Билеты на некоторые ваши спектакли продаются только за валюту. Ваши зрители, должно быть, очень состоя тельные люди?
- Но не все билеты продаются, некоторые просто раз даются в качестве приглашений. А члены театральной корпорации имеют льготное право на бесплатное посещение всех наших представлений. Членом же корпорации может стать любой человек, признающий устав и заплативший 10 долларов.
Кстати, о состоятельности. Мы не делаем разграничения среди своих зрителей на людей обеспеченных и бедных. Искусство должно быть выше этого.

...Готов меняться
жребием своим
С тем, кто в искусстве
больше преуспел,
Богат надеждой
и людьми любим...

- Признаете ли вы авторитеты?
- Признаю авторитеты тех людей, которых считаю своими учителями. Я не перестаю восхищаться личностью Вахтангова и всем тем, что он когда-либо делал. Он не побоялся заявить, что может быть иное мнение, нежели принятое официально. Евгений Багратионович напомнил нам о существовании юмора, невзначай всеми забытого.
Благодаря Вахтангову я пришел к понятию, что такое "фантастический реализм".
Очень многому в свое время можно было поучиться у Товстоногова, великого бескомпромиссного мастера, настоящего художника. Но мы не решились все бросить и уехать в Питер.
- Что вы не приемлете в жизни?
- Предательство искусства. В свое время, когда наш театр был в опале, многие люди, имеющие право голоса, могли поддержать нас, но делать этого не стали. Были и такие, которые сначала что-то предпринимали, а потом вдруг отступали.
- Вы можете назвать мне сейчас кого-нибудь конкретно?
- Таких людей очень много. Все они известные личности. Например, в свое время у "Арлекина" была возможность обрести крышу в театре Ленком. Нам предлагали малую сцену. М.Захаров, знал, в каком положении мы находимся, но помочь нам отказался.
Хочу вспомнить еще один случай. "Арлекин" собирал подписи в свою поддержку. Кто-то письма не подписывал вообще, а кто-то подписал, а потом, через какое-то время, просил вычеркнуть свою фамилию.
Бог с ним, с прошлым этих людей. Но ни тогда и ни сейчас ни один из них не сделал, и вряд ли сделает, что-нибудь гениальное и великое.
- Режиссер, как я понимаю, работает для зрителя. Спектакли Захарова и многих других пользуются популярностью, в первую очередь у публики. Ленком же на сегодняшний день остается одним из немногих московских театров, в который еще у метро спрашивают лишний билетик. Как вы это себе объясняете?
- Хочу ответить словами английского режиссера Питера Брука: "Не всегда проваливается театр, иногда проваливается зритель". Наш зритель выбирает театр Захарова или Ефремова потому, что не знает ничего другого. Он воспитывался на них, и у него не было права выбора между чем-то альтернативным. Хотя разрешить спор о том, кто чего стоит, может опять же только он, зритель. Но зритель, который достаточно хорошо знает и театр, допустим, того же Захарова и, к примеру, Мелконяна. Или же зритель, который ничего не знает ни о первом, ни о втором.
- Такой зритель, видимо, будет завтра, а где найти его сегодня?
- В гастрольных поездках за рубежом.
Мы не обладаем достаточной информацией, чтобы оценивать, насколько успешно вы ступают наши театры в других странах. В прессе сообщается, что тот или иной театр едет на гастроли, но как они проходят, мы чаще всего не знаем.

...Внезапно вспомнив
о тебе,
Я малодушье жалкое
кляну,
И жаворонком, вопреки
судьбе,
Моя душа несется
в вышину.

- Нравится ли вам совмещать работу режиссера и бизнесмена?
- Нет, не нравится. Я предпочел бы заниматься только театром. Слишком мало времени остается на творчество. Но я не знаю пока того человека, на которого мог бы возложить бремя обязанностей руководителя корпорации.
- Смог бы театр прожить только на собственные средства?
- Здесь, в России, - нет. В Америке же нам вполне хватает тех денег, которые мы собираем со спектаклей.
- Чем для вас является театр?
- У меня нет жизни вне театра. Обо мне говорят, что я продал душу дьяволу. Они не правы. Если кому я ее и продал, так это театру. Я считаю, что он первичен. Он от Бога. Жизнь должна учиться у театра.
- Кто ваши друзья?
- Мои друзья - мои ученики. И все те люди, которые помогают мне в творчестве.
- Вашему театру 20 лет. Немало. Вы поняли что-то за это время?
- Понял, что лучше быть добрым, чем злым. Что чужбина может быть милее и радостнее. Что сердце может отогреть лед. Что можно прийти и остаться. Упасть, споткнуться и не встать. Что все равно нужно умирать каждый день. Что тяжесть на душе от непонимания со стороны друзей с годами не проходит. И что лучше быть бескорыстным.
- Спасибо. Было очень приятно с вами побеседовать.